Полминуты... Как-нибудь последние мили... Машина билась и трепетала, пытаясь взлететь вместе с ракетой,и степь расступалась, взрезанная реактивной струёй па две пыльные половинки...

Эделя отыскали вертолетом на сто шестьдесят четвертом километре от шоссе. Он лежал грудью на баранке, уткнув лицо в сгиб локтя, и взахлеб, по-детски рыдал. Но об этом не сообщил читателям ни один репортер.

Эдель усмехнулся воспоминаниям и еще раз взглянул на часы. До вылета оставалось двадцать минут.

- А вот и я! - раздался негромкий голос - из-за ноги "Тополя", совсем не с той стороны, откуда ждал Эдель, показался стажер, высокий, худощавый, в модном обтягивающем костюме с продольными валиками у бортов и остро приподнятыми плечиками.- Решил пройтись пешком...

"Пижон,- неприязненно подумал пилот.- И зачем такому Космос?"

Какой-то интеллектуал придумал, что случайный подбор экипажа в дипломный полет дает будущему космонавту максимальную психологическую закалку.

Дескать, раньше на экзамене студент тоже держал ответ по случайному билету. И ничего, не тушевался. Почему же сегодня мы должны комплектовать пару "экзаменатор-дипломник" в узком секторе взаимной приязни и выпускать в мир социально изнеженную личность?

Командир и стажер проходят лишь общие тесты совместимости, а впервые встречаются на борту корабля непосредственно перед стартом.

"Как невесту в старину! - ворчал Эдель, не одобрявший нововведения.Привели под фатой, расписался в получении, а там что бог пошлет!"

- Мак Радченко, - представился юноша, первым протягивая руку.

Это тоже не понравилось не привыкшему к фамильярности Эделю.

- Вижу, что мак, цветик-семицветик! - пробурчал он.-Давно пора по местам.