Мужу при этом смеяться было нецелесообразно, если он не хотел нарваться на скандал, и он слушал историю юбочной распри подруг с серьезностью. Поехали в Ростов. Милованов, сидя впереди, рядом с женой, и имея у нее роль подсказчика на предмет всяких возникающих в дороге неясностей и причуд маршрута, с задумчивым видом запускал пальцы в седую бороду да перебирал в памяти все известные ему по исторической литературе ростовские важности. Целью было посещение тамошнего кремля. Зоя и Любушка бывали в нем прежде, но это обстоятельство не перевешивало для Зои готовность соблазняться прелестями шоферской бытности, а для Любушки - путешествовать по разным святым и примечательным местам просто в силу своей общей восторженности. Зоя вносила в их паломничества элементы конструктивизма, некоего татлинского художества, Любушка - охи, ахи и крики "браво", а Милованов был всегда вдумчиво пытлив.

Милованов порой говорил о том, что современные люди растеряли, разменяли на пустяки тип истинного паломника. Он слегка бредил монахами древности, монастырскими книжниками, Епифанием, Палициным; перебрал учености у Голубинского. Любушке, вынужденной вежливо выслушивать его, он советовал обратиться к старинным описаниям путешествий, проникнуться тихой восторженностью, с какой поэтические натуры скитались по русским фиваидам. Однако Любушка не хотела читать, в особенности то, что рекомендовал ей Милованов, и опиралась она в этом на будто бы существенное расхождение их вкусов. По Милованову, у Любушки и вовсе не было никакого вкуса, но Любушка, естественно, и не подумала бы разделить такую его точку зрения. С другой стороны, Милованов, конечно, могуче вооружался всеми этими книжниками, поэтами, паломниками, профессорами, имена которых ничего, положим, не говорили Любушке, но подавляли ее своей бесспорной исторической значительностью, и против этого миловановского оружия у нее не было иного способа борьбы, кроме как выкрикивание все того же "браво", только в несколько выходящей из обычного ряда тональности.