В дверях столпился весь коттедж, но Марк, широко раскрыв руки, преградил вход в комнату.

- До полиции трогать ничего нельзя, - рявкнул он. - И нечего глазеть!

Но жильцы стояли в немом оцепенении, пораженные страшным зрелищем. Сквозь их плотную толпу протиснулась Майя.

- Я их вызвала, скоро приедут, - робко сообщила она.

- Марк, - дрожащим голосом сказала Иза, - Марк, кто-то разбил Матрешку…

- Дьявол! - взорвался он. - Я же говорил…

- У него есть пульс! - крикнул я, пощупав руку Сайко.

Стефан слабо шевельнулся. Мы быстро подхватили его и перенесли на кровать. О следах для полиции уже никто не думал.

- Может, вынуть эту штуку? - спросил Влад.

- Нельзя, он тут же умрет, - отозвался Бромберг. - Иза, скорее, стимулятор в аптечке.

Игла шприца вошла в едва бьющееся сердце.

Глаза Сайко чуть приоткрылись. Я наклонился над ним. И четко и медленно спросил:

- Кто это сделал?

- К..н…

- Ты узнал его?

- Эти…

Все. Его тело конвульсивно дернулось последний раз и замерло. Я попробовал снова найти пульс. Иза Бромберг сделала второй укол в сердце. Но Стефану Сайко это было уже не нужно. Он был мертв, явно и безнадежно.

В холле столпилось полно народу. Если человек умирает при странных обстоятельствах, заставляющих задуматься о вмешательстве извне, то картина последующих событий ясна и стандартна: дом наводнен полицией. Так было сто, пятьсот и тысячу лет назад. Так будет всегда.

Сейчас наверху, в рубке, работали эксперты. Снимали отпечатки пальцев и подошв, брали соскобы, пробы воздуха на молекулярный анализ, возились со своими колбами, спектрометрами, автоклавами и прочим малопонятным мне хозяйством. Врач констатировал смерть, тело вынесли, предварительно обведя в кресле его контур.

Другая группа изучала останки бедной Матрешки, бытового универсального робота, так и не реализовавшего своих способностей сторожа. Пожилой, седой и очень усталый с виду мужчина сидел с нами в холле в одном из кресел. На коленях у него лежал портативный блокнот-компьютер.