– Я и няню свою радовал, – пожал плечами Давид, – и воспитателей в яслях.

– Вот, и я о том же, – продолжал Грига с досадой. – Ты всегда всё знал, а твои контрольные можно было сразу в вакуум прятать – для пущей сохранности, как эталон. Ты ужасный аккуратист и педант! Теоретик из тебя получился бы, не спорю, но что тебе делать на чужих планетах? Там такие, как ты, не приживаются и не выживают, там нельзя работать по правилам и образцам, в рамках стандартной модели истории, там надо постоянно импровизировать, применяться к обстоятельствам. Надо быть гибким! Гнуть свои принципы надо, понимаешь? А разве тебя согнешь? Ты же закоснел, пункты и параграфы скрепили тебя на всю жизнь. Вот ступишь ты на другую планету – и сразу примешься согласовывать каждый вдох и выдох со стандартной теорией!

– Ты неправ, – спокойно ответил Давид, – и не знаешь меня. Одно скажу – я не в восторге от стандартной модели.

– Во! – удивился Рич. – И что в ней тебе не нравится?

– Застывшая схема, – уверенно сказал младший командор. – Любой внешний фактор, не учтенный в модели, ломает базис.

– Да ну вас с вашими базисами, – надула губки Виолетта. – Пошли, потанцуем?

Она схватила за руку Виштальского и потащила его танцевать. Тут же ожила парочка музыкантов – уперев стержни концертонов в колени, они стали водить пальцами по блестящим поверхностям инструментов, и нежная мелодия заполнила веранду. Грига мрачно уставился на Боку, порхающую с Давидом. Красивая пара. Виштальский говорил что-то девушке, та смеялась, потом притихла, прижалась к партнеру. А минуту спустя сердце Григи дало сбой – Виолетта завела руку за спину и опустила пятерню Давида куда ниже талии. Виштальский и вторую ладонь вмял в тугую попку. Зикунов резко отвернулся, воззрясь на одинокую ель у фонтана.

– А что у тебя за идея была? – вернул Григу за стол голос Ричарда.

– Да так… – неохотно проговорил Зикунов. – Хотел поменять Давиду задание.