Его размышления перебил голос Виты:

– Ты улетаешь надолго?

– На три года.

– Это почти на всю жизнь.

– Я буду прилетать в отпуск, каждый год. Девушка только вздохнула и крепче сжала его ладонь.

– Знаешь, почему я с тобой вечно ругаюсь? – заговорила она жалобно. – Не потому, что я такая, сварливая и злая. Просто не хочу я, чтобы ты улетал! Хочу, чтобы ты был здесь, со мной! Понимаю, что так не получится, вот и злюсь. Скажи: «Чего пристала?»

Давид остановился и обнял Виту. Поцеловал в лоб, в нос, в щеку, добрался до ушка.

– На нас смотрят… – пробормотала Вита, не раскрывая глаз.

– Пусть смотрят.

Виштальский прервал свое увлекательное занятие и оглянулся. Незаметно они вышли на Спиральный проспект, одну из центральных магистралей, где всегда толпился народ. Проспект был очень широкий, обсаженный краснокорыми соснами, окаймленный блестящими стенами домов.

Виштальский повел Вику напрямик, к центральному скверу, делящему проспект на две улицы-площади, улицы-аллеи, улицы—зоны отдыха.

– Давид! – послышался оклик, и из зарослей кустарника выбрался полный жизнерадостный человек со шкиперской бородкой. Плотные телеса его были туго затянуты в серый комбез.

– Карл?! – радостно удивился Виштальский. – Ты уже вернулся?

– За инструкциями! – захохотал бородатый. – Представляешь, на Ксоре приключилась революция, совершенно не предусмотренная Экспериментом. Сирги погнали волну!

– Сирги?..

– Это вы не проходили! Сирги – сословие на Третьем материке.

– Ага… – перебил его Давид. – Знаю. Переходная фаза, да? Уже не сельхозработники, но еще не дворяне.

– Нет, – спокойно ответил Карл. – Сирги – морально-этические фундаменталисты, фанатики нравственности. Ну ладно, не буду вам мешать! Пока!