У меня глухо колотится кровь в висках, внутри что-то натягивается и мелко дрожит, а руки невольно сжимаются в кулаки. Прикрыв глаза, проборматываю пару формул аутотренинга, усвоенных еще на курсах морально-психологической закалки, и спокойствие постепенно возвращается ко мне.

И тут мне вновь чудится, что кто-то любуется моей, ничем не примечательной, спиной. И опять – никого подозрительного сзади. Позади меня молодая мамаша везет в открытой коляске спящего пухлого малыша, по младости лет неопределенного пола. У мебельного грузчики, матерясь, разгружают стулья с фургона. Сидя на скамеечке в сквере, греется на солнце старик с клюкой и в зимних валенках. И все.

Нервы, говорю я себе наконец и отправляюсь своей дорогой. Однако, чем больше я размышляю на эту тему, тем все больше мне это не нравится. Ладно, допустим, интуиция может меня подводить, но как быть с фактами? Суди сам: что-то слишком много у тебя в этот раз непредвиденных экстремальных ситуаций. Такое, правда, и раньше случалось, но сейчас будто кто-то специально подстраивает щекочущие нервы эпизоды. Прокрути-ка еще раз в памяти весь Выход, Оракул, с самого начала…

Три дня – ничего. Потом у тебя на глазах в мужском туалете кинотеатра два великовозрастных верзилы выворачивают карманы у десятилетнего мальчишки, вытрясая на грязный, заплеванный кафель сэкономленную за неделю на школьных завтраках мелочь. Это раз.

Через день – попытка изнасилования в городском сквере, когда ты поздно вечером возвращался в гостиницу. На помощь девушке подоспела компания каких-то пенсионеров, и подонки разбежались… Это два.

Что еще? Опять же, на твоих глазах, в метро шедший, как говорится, "на бровях" – видимо, в день получки – мужчина направился к краю перрона и совершил неуклюжий мини-полет на рельсы, а ты мог остановить его, но не сделал этого. Он сильно разбил себе голову, и его, окровавленного, унесли на носилках в станционный медпункт. Три.