Ты тоже можешь стать виртуозом в приготовлении словесного салата с таким талантливым Миксмастером Метафор.

Один из "неформалов" решил посидеть со мной на лавочке и идет сюда. Его метровые патлы, черные от корней волос до самых плеч, ближе к кончикам отдают в желтизну. Одежда на нем какая-то... ну да, неформально истлевшая - от грязи и непрерывной носки; его обветренное лицо никак не может решить, злое оно, или доброе по отношению ко мне. У него в руке банка лагера. Я бы сказала "пива", не важно светлое оно или темное, лагер или портер, но в Харингей, такое дело, каждый знает, чем травится - никто не умирает в неведении. Он протягивает мне свою банку, грязь въелась в линии руки и под жалкие остатки напрочь обгрызенных ногтей. Я почти уже отказываюсь, и тут меня осеняет: а почему, собственно? Бывало и хуже.

- Пожалуй, я отопью, - говорю я, принимая банку. Он пялится на меня, но без враждебности.

Лагер тоже приятно удивляет. Не такая-нибудь кислая, разбавленная жижа, каким Я представляла себе его напиток, - нет, он игристый, пощипывающий и очень-очень холодный, даже холоднее, чем эта прощальная темная ночь.

- Можешь присоединяться к нам, - говорит волосатик, принимая у меня банку и отпивая. - Там у нас на всех хватит. Большинство наших, похоже, в центр ломанулись. Видела их по телеку и в Сети? Как думаешь, сестренка, думаешь, это поможет от... - он щелкает грязными пальцами.

- Черт его знает, - говорю. - Я не уполномочена говорить ex cathedra ничего такого, что может иметь хотя бы отдаленное значение.

- Ex cathedra, - смеется. - Я думал, ты как раз уполномочена - мы, католики, своего видим издалека.

- Может, вы здесь и видите, - говорю, - а я что-то не очень.

- Я тебя научу, - говорит, - Если увидишь человека, который ведет себя так, будто за ним все время следят, знай - это католик. Все католики с детства верят, что Бог своим всевидящим оком постоянно наблюдает за ними. Не можешь жопу подтереть, чтобы Он не подглядел, - смеется.