И не было сил для крестного знамения! Плыл, плыл я все выше и выше, и иные миры открывались мне, и с тихим звоном рушились хрустальные сферы, и брел я во владениях Господа, согреваясь в звездных лучах. О, я знал, что могут растерзать меня волки ночные, и не видеть мне больше родного города, о, я знал, что дьявол злобно хохочет, отвоевав еще одну душу праведную, о, я знал, что видения дикие ворвались в мою голову и валяться мне теперь в грязи у собора, выпрашивая подаяние и плыл, плыл в звеэдных песнях к далеким мирам, что сияли в небе, как светильники Господни. И не было сил для крестного знамения! Я летел, я купался в лучах и плакал, плакал о душе загубленной, и боялся геенны огненной, беспощадной, где гореть суждено мне веки вечные. Поскрипывая, катила мимо меня повозка, фыркали кони, клубилась пыль над дорогой - а я плыл и плыл в звездных лучах к мирам невиданным, сотворенным Господней милостью в урочный час. ...И вознесся я в миры далекие, и умираю от грез дьявольских, неведомых смертным, недоступных взору человеческому. Со мной мое перо, и пишу я эту историю, понимая прекрасно, что сон все это, наваждение, и валяюсь я в грязи у городского собора рядом с нищими и убогими, и девушка моя плачет надо мной, пугаясь взгляда моего безумного... * ...Он понес рукопись к звездолету очень бережно, на вытянутых руках, а сзади, в лощине, остался скелет. Скелет лежал под жаром Альтаира. Обыкновенный человеческий скелет.

г. Кировоград, 1980.