– Ладно, – невозмутимо согласился Лонли-Локли. – Мы не станем вам мешать. Расхлебывайте на здоровье.

– Спасибо, – усмехнулся Кофа. – А тебе, сэр Макс, Джуффин настоятельно просил передать, чтобы ты – цитирую дословно! – приклеился к стулу и не совался в его кабинет, пока он сам тебя не позовет. Он говорит, что ты его все время смешишь, а ему сейчас необходимо сохранять серьезность: допрос свидетелей, сам понимаешь!

– Это не я его смешу, а он меня, – польщенно возразил я. А потом добавил с деланным возмущением: – Между прочим, это и мой кабинет тоже. Во всяком случае, другого у меня нет и никогда не было.

– Дырку в небе над твоей головой, мальчик! От вашего с Джуффином спора уже начинает пахнуть плесенью – так он затянулся, – зевнул Кофа. – Только ваших вялых внутриведомственных интриг мне сейчас не хватало, для полного счастья!

На этой высокой ноте он нас все-таки покинул. Оставалось надеяться, что мне удалось хоть немного поднять ему настроение. Иногда нет ничего лучше старой, несмешной шутки: такие вещи каким-то непостижимым образом склеивают реальность, когда она разваливается в наших неумелых руках.

– Эти две строчки из старого стихотворения – все, что с тобой случилось? – нетерпеливо спросил Лонли-Локли.

Он сгорал от желания продолжить разговор о реке, наваждениях и поэзии, но нам не дали. Не успел я открыть рот, чтобы сообщить Шурфу, что в какой-то момент вода Хурона действительно показалась мне зеленой, как в дверях появилось лицо одного из младших служащих.

– Господа, там… там пришли две… ну, в общем, две леди, – запинаясь, сообщил он. – Говорят, что им срочно необходимо увидеть господина Почтеннейшего Начальника. При этом от них очень сильно пахнет безумием. Удивительно, что их не остановили по дороге.

– Запах безумия? – деловито переспросил Лонли-Локли. – В таком случае, немедленно пошли зов в Приют Безумных, пусть за ними кто-нибудь приедет. А пока проводи их сюда, мы за ними присмотрим.

– Хорошо, сэр.