- Ладно, так или иначе, пойдем отсюда, - сказал я, бросая взгляд на часы, - Уже больше двенадцати.

Он вздохнул, пожал плечами и с трудом встал на ноги. По пути к выходу он вытащил из кармана револьвер.

- Эй, дай-ка мне эту штуку, - прошептал я. - Нельзя ходить по улицам, размахивая такой игрушкой.

Я взял у него револьвер и сунул себе под пальто. Пахом ухватил Холлиса за руку и вывел из бара. Негр даже не поднял головы.

Поеживаясь, мы стояли на узкой улице. Туман усилился. С тога места, где мы находились, нельзя было различить ни начала, ни конца этой улицы. Холодно. Сыро. Темно. Несмотря на сгустившийся туман, легкий ветерок нашептывал тайны теням, что толпились у нас за спиной.

Как я и ожидал, свежий воздух ударил в голову сэру Гаю. Пары спиртного и туман - опальная смесь. Он шатался, когда я медленна вел его сквозь туманную мглу.

Холлис, несмотря на свое жалкое состояние, все время выжидающе смотрел в глубь улицы, как будто в любой момент ожидал увидеть приближающуюся фигуру.

Мои чувства наконец прорвались наружу.

- Детские игры, - фыркнул я. - Джек Потрошитель, как же! Слишком далеко заходить в своих увлечениях, вот как это называется.

- Увлечениях? - Он повернулся ко мне. Сквозь туман мне было видно его исказившееся лицо. - Ты это называешь увлечением?

- Ну, а как же еще? - проворчал я. - Как же иначе назвать твое стремление во что бы то ни стало выследить этого мифического злодея?

Я крепко держал его за руку, но, как завороженный, застыл под его взглядом.

- В Лондоне, - прошептал он. - В 1888 году... одной из тех безымянных нищих потаскушек, жертв Потрошителя... была моя мать.

- Что?

- Позднее меня принял и усыновил отец. Мы дали клятву посвятить всю жизнь поискам Потрошителя. Сначала это делал мой отец. Он погиб в Голливуде в 1926 году, идя по следу Потрошителя.