Будто вызванный этой его мыслью, вспыхнул сигнал - фиолетовый глазок: "Разрешите войти". Павел Юрьевич даже головой помотал, проверяя, не чудится ли ему. Нет, и в самом деле светится.

Он бросил взгляд на часы - пять утра. Врачу еще рано, друзья в такое время не приходят. Значит, и вправду - Ольга. Мысленно приказал двери: "Впусти!" Цвет глазка изменился - дверь-автомат выполнила приказ.

Павел Юрьевич услышал шаги, узнал их. Так не ходил никто из людей.

В комнате появился сигом, сгибаясь, чтобы не развалить потолок.

- Здравствуй, - сказал он голосом Павла Юрьевича.

- Здравствуй. Но разве я вызывал тебя? - ученый насупился. У него появилось какое-то смутное чувство радости и досады.

- Не вызывал. Но я приехал. Извини.

Сигом протянул огромную ручищу, которой мог бы легко поднять не только своего двойника, но и весь дом, и пожал руку Павла Юрьевича. Он смотрел на больного своими сложными глазами, видящими и в инфракрасных, и в рентгеновских, и в мезонных лучах. У него не было оснований не доверять консилиуму врачей, среди которых были и сигомы. Он знал, что ничем нельзя помочь. И все-таки приехал.

- Как дети? - спросил он. - Зина родила?

- Да. Мальчик. Здоровенький. Четыре килограмма, - заулыбался Павел Юрьевич. Ему бы очень хотелось еще разок взглянуть на внука.

- Вызвать по визору? - тотчас предложил сигом, восприняв его желание своими телепатическими органами.

- Не надо, - поспешно сказал Павел Юрьевич. Он уже понял, какое чувство возбудил в нем приход сигома. Было приятно, что двойник прибыл попрощаться, и досадно, что не приехали дочери.

Сигом притворился, будто сразу же забыл о желании двойника.

- А как поживает Володя?

"В самом ли деле ему интересно знать или действует по программе вежливости?" - подумал Павел Юрьевич и подал сигому письмо сына.