— Вот это да, — негромко сказал капитан. — Не думал, что народ так активно откликнулся на призыв партии и правительства. Или я что-то пропустил и теперь компенсация не полтинник, а пара сотен?

— У меня сосед «Волгу» за полтинник отдал, как раз под занавес программы, — Гуськов пожал плечами. — Может, какая-нибудь корпоративная доплата?

— У французов была, кажется, только не помню у каких.

— Ну вот.

— А может, пресс только недавно поставили. Накопилось.

— Тоже вариант, — Гуськов кивнул.

— А как вам нравится, как тут вообще… все налажено? Просто Европа.

— Тоже об этом подумал. Ладно, ближе к телу. Парус, что там?

Сотрудник с позывным Парус (самое смешное, что это была его настоящая фамилия) ответил мгновенно.

— Объект забился между машинами в дальнем конце зоны складирования, поблизости от пресса, — спокойно, даже флегматично сообщил оперативник. — По-моему, он скоро кончится. За сердце схватился.

— Гуськов с группой ко мне, — вдруг появился в эфире Мазай.

— Наблюдателей… — попытался уточнить майор.

— Наблюдатели на месте. Мы справа, в третьем проезде.

Майор кивком приказал «за мной» Стрельцову и счастливому обладателю фальшивого термобелья старлею Локтеву и направился в «проезд 3», как значилось на трафарете, украшающем асфальт перед въездом в крайнее правое дефиле между штабелями машин.

— Ситуация один! — вдруг спохватился Парус. — Объект снова пришел в движение. Сменил направление. Идет… прямо на меня.

— Разрешите брать? — спросил Гуськов, понятное дело, у Мазая.

— Отставить! Ждать!

— Чего ждать-то, — негромко проронил Стрельцов, — когда он загнется или когда снова уйдет?

— Ситуация… ноль, — растерянно доложил Парус. — Объект… исчез.