Стюардесса возвратилась еще раз.

— Мы так и продолжаем лететь на высоте десяти тысяч ста метров?

Та вздрогнула, будто эти слова были ядовитой змеей. Нузан повторил вопрос.

— Да…

— Точно?

— Ну, думаю, что так…

— Для уверенности повторю то, чего я требую. — Он глубоко вздохнул. — Пилот должен поднять машину на два километра выше. Мне нужно, чтобы он летел на высоте двенадцати тысяч ста метров. Понятно?

— Но в каком направлении?

— Это безразлично. Направления он может и не менять, только высоту.

Не снимая пальца со спускного механизма бомбы, он вырвал листок из руки стюардессы и толстым фломастером обвел цифры: «12.100 метров».

— По-моему, это выполнимо, — вмешался я. — А что будет потом?

— Если капитан неправильно оценит высоту, я взорву самолет.

— А если он оценит ее правильно?

— Тогда через секунду он сможет возвратиться на предыдущую высоту и продолжать рейс в соответствии с проложенным курсом.

Стюардесса исчезла за дверью штурманского отсека. Безумец глядел прямо перед собой. Я не смел заговорить с ним, ведь любое замечание могло вызвать совершенно непредвиденную реакцию. Впрочем, наша судьба сейчас лежала в руках пилота, сжимающих штурвал.

Самолет летел без явных сотрясений, по отношению к дальним облакам, он, казалось, просто висел в пространстве. После нескольких минут неуверенности я почувствовал, что машина начинает подъем. При этом я не отрывал глаз от иллюминатора. Мне показалось, будто двигатели воют громче: над обычным шумом доминировал высокий, беспокоящий тон.

Сумасшедший не подавал признаков жизни. «Сейчас я вырву у него эту чертову бомбу», подумал я, уже приняв решение, как тут в динамиках прозвучал голос стюардессы:

— Мы летим на высоте двенадцати тысяч ста метров. Температура за…