В течение короткого времени Фил мог действовать в форсированном режиме. Но в этом состоянии он расходовал колоссальное количество энергии, и выйдя из него, оказывался совершенно обессиленным и беспомощным.

Однако на сей раз, Фил даже не вспотел. Этому он отчасти был обязан низкой гравитации астероида, а отчасти собственной невероятной силе. Держа мужчину над головой, это чудо генной инженерии одновременно читало ему нотацию. Несчастный его обидчик выглядел насмерть перепуганным, и, как знал Мак-Кейд, не без основания. Тем временем бармен, а может быть даже и сам Мек, крутился перед Филом и умолял его образумиться. Но тщетно. Филу было что сказать, и он говорил:

— ...Стало быть, ты можешь понять, каково мне. Никому не нравится быть отверженным, слышать, как его называют не таким, как все, и подвергают словесным оскорблениям. Особенно такие жалкие кретины, как ты! Хоть я и сторонник воспитания с помощью пряника, кнутом, по-моему, тоже не следует пренебрегать. Именно поэтому я собираюсь швырнуть тебя в эту стену.

К счастью для незадачливого соперника, указанная стена была сделана из легкого пластика с прослойкой из огнеупорной пены. Он пролетел сквозь нее, почти не встретив сопротивления. Однако с другой ее стороны не оказалось ничего, кроме каменного пола. Мужчина рухнул на него с весьма впечатляющим грохотом.

Мак-Кейд вздрогнул. Кто-то прошел за салун и поднял бесчувственное тело с обломков. Жить он, конечно, будет, но ему явно придется провести несколько дней в госпитале астероида.

Фил наметанным глазом оценил причиненный ущерб, полез в свой висевший на поясе кошелек и вытащил пять золотых империалов.

— Это должно возместить весь ущерб, и даже сверху кое-что останется. По рукам? — спросил он.