Судно на воздушной подушке, содрогаясь и раскачиваясь, проносилось над бесчисленными перекатами, швыряя во все стороны батраков, набитых в него так тесно, что и яблоку некуда упасть. Взрослые бранились, дети плакали, разные домашние животные протестующе шипели, рычали и визжали.

Поездка была достаточно неприятной для тех, кто находился на пассажирской палубе, но для Мак-Кейда, Рико и Фила, как и для выделенных им в помощь лакорцев, она стала частью нескончаемого и изматывающего ада.

Вот уже двое суток их бросало от переборки к переборке в запертом носовом трюме. Они не имели возможности даже выглянуть наружу.

Свет сюда поступал через два высоко расположенных иллюминатора и от нескольких почти истощившихся лент люминофора. Как и большинство трюмов, этот был заполнен грузом, какими-то непривлекательными формами жизни и изобилием незнакомых запахов. Вместо стола использовался грузовой модуль, ящики служили стульями, а разная всякая всячина — всем остальным.

Рико, а с ним шестеро солдат-лакорцев сидели вокруг импровизированного стола, дулись в покер и немилосердно ругались.

Одного из лакорцев звали Вен. Это был способный малый. За несколько лет, прошедших со времени последнего посещения планеты Мак-Кейдом, он поднялся на две ступеньки по званию и теперь командовал остальными.

С выражением глубокого отвращения Вен сдался. Он подтолкнул к Рико его выигрыш. Тот сгреб деньги.

Приятно было видеть, что Рико хоть как-то развлекается. В последнее время он постоянно был мрачен и суров. Рико никогда не говорил об этом, но друзья знали, что его одолевала печаль. Смерть Ванессы была для него тяжелой утратой.

Мак-Кейд встал на ящик и попытался выглянуть в один из узких щелевидных иллюминаторов. Напрасная трата времени. Из-за водяной пыли, непрестанным дождем срывавшейся с винтов судна, и его неустойчивого движения Сэм видел только размытые серовато-зеленые пятна.

Мак-Кейд слез и закурил очередную сигару. Воздух и без того был пропитан дымом и сыростью, но, черт побери, нужно же было хоть чем-то занять себя.