Заносчивый выдвинул из своего корпуса детектор чистоты воздуха и, уловив какие-то примеси, стал разбрызгивать дезодорант. Как и у большинства роботов военного назначения, его форму определяла только функциональная пригодность, поэтому внешне он был похож на ящик с колесиками.

— Прошу прощения за запах, сэр, — принес он свои извинения. — Если у вас есть жалобы, я извещу об этом корабельный центр контроля чистоты воздуха.

— Спасибо, Заносчивый, — улыбнулся Мак-Кейд, — не стоит! Мне нравится этот запах. Поэтому-то я и жгу эти штуки.

— Я понял, — ответил робот, хотя было ясно, что он ничего не понял.

Раздался сигнал видеофона внутренней связи, и его экран засветился. Свонсон-Пирс был сама безупречность: на черной, как сам космос, форме выделялись лишь золотые звезды, обозначающие его звание.

— Наконец-то ты пришел в себя, — сказал он вместо приветствия. — Однако одетым ты смотришься лучше.

— И в одежде теплее, — ответил Мак-Кейд. — Спасибо, вы пришли на суд вовремя и были самыми лучшими свидетелями защиты!

— Не стоит благодарности, я был рад оказаться там, — искренне ответил Свонсон-Пирс, и Мак-Кейд знал, что это — чистая правда. Они знали друг друга давно, но их отношения можно назвать какими угодно, но только не дружескими. Поэтому видеть униженного и голого Мак-Кейда в зале суда для Свонсон-Пирса было воплощением мечты, счастливым случаем, воспоминание о котором он пронесет через года.

На подлокотнике кресла висели новый ремень и кобура. Охотник достал из промасленного чехла безоткатный «Молг-Сейдер» и прицелился в экран со словами:

— Тут есть еще разные подарки! Я думаю, за это мне тоже следует поблагодарить тебя.

Адмирал приподнял бровь и улыбнулся.

Опуская пистолет, Мак-Кейд понял, что этот сукин сын опять что-то задумал. Роскошные апартаменты, сигары, новое личное оружие — все это для того, чтобы задобрить его, заставить согласиться на какое-то новое задание. Вопрос только, на какое.