Однако по опыту он знал, что они разбегутся при его появлении, не позволяя убить себя. Но на водопое животные стояли настолько тесной массой, что брошенное с дальнего расстояние копье наверняка поразит какую-то цель.

Он сполз обратно по склону, встал, уже не опасаясь быть замеченным, и, достав из чехла ручную катапульту, уложил основание копья в ее желоб. Трудно было одновременно взбегать на холм и стрелять, но он сделал это, и дополнительное усилие подняло копье высоко в воздух. Какое-то время это была маленькая темная черточка на фоне сиреневого неба. Потом копье стало падать вниз и исчезло за песчаным гребнем.

Он добежал до вершины и посмотрел на водопой. Все животные, прыгая и толкаясь, разбегались в разные стороны. При этом одно билось на песке. Он ликовал: его затея удалась!

Сбежав со склона, счастливый охотник громким криком возвестил о своей победе, надеясь, что небеса услышат его, и поднял катапульту над головой. Но он резко оборвал себя, поскольку увидел и копье, и жизнь, отнятую им.

Фьюик был самой красивой птицей пустыни, розовым цветком на лиловом небе; крылья его бились в унисон с сердцем Илвига, и теперь он умирал, его головка печально поникла, а прекрасные крылья в последнем трепете бились о песок.

Он отобрал жизнь, не умея даровать ее! В отчаянии охотник пал ниц рядом с телом Фьюика, умоляя птицу о прощении, его слезы смешались с кровью на песке.

И в этот момент ему открылось многое. Он понял, что каждая жизнь является ценностью, что произвол и насилие не есть оружие разумных и что ответственность за свои действия является платой за дар мышления...

...На этот раз, когда рассказ Мак-Кейда подошел к концу, в каюте воцарилась тишина. Медленно, один за другим, все повернулись к Тибу. Тот наклонил голову, уставившись на складки плаща, и долго молчал. Когда он поднял голову, Сэм увидел слезы на его щеках, а когда Тиб заговорил, в его голосе слышалось изумление.