Все было по-прежнему. Чудесным образом память сохранила все до мелочей. Сторожевая башня — памятник старины, характерные линии которого время слегка сгладило, но не нарушило, — возвышалась над кристально чистой водой. На фоне пламенеющего заката ее стены казались почти черными. Но Андрей заметил и кое-какие изменения: то тут, то там были видны следы ремонтных работ — восстановили разрушенный зубец на стене, обновили стропильную ферму деревянной пристройки. Однако во все это Бауэрнбург не привнес сколько-нибудь серьезных перемен. Башня стояла неизменная и грозная, как и двести лет назад, и, видимо, простоит еще не менее двухсот лет.

«Очевидно, наша башня не показалась туркам чем-то выдающимся, чтобы попытаться сровнять ее с землей», — не без иронии подумал Андрей. И деревянный мост, перекинутый через боковую протоку реки к деревне, был точно таким же, как в дни его детства, словно его построили на века. В свое время они с ребятами заключили пари, сколько времени может пройти до тех пор, пока очередной паводок не снесет его.

Он продолжил свой путь. Взгляд его блуждал по деревне. В противоположность Бауэрнбургу, деревня Борса сильно изменилась. Она не выросла, но улицы ее стали вымощенными, а на многих домах, раньше крытых соломой и ветвями, теперь были гонтовые кровли. Чувствовалось, что жизнь в деревне стала благополучнее.

Но странным образом Борса в этот час лишилась своих обитателей. Это бросилось Андрею в глаза, когда он, спускаясь с холма, проделал уже полпути. Никакого движения на улицах, ни дымка из трубы. Даже конюшни — это хорошо было видно сверху — стояли пустые.

Андрей придержал коня. Сердце забилось учащенно — не от страха, а от напряжения. Он сбросил серое тряпье, которым обмотал рукоять дорогого сарацинского меча, чтобы не привлекать к себе чрезмерного внимания и не искушать воров.