Он вспомнил о своем двоюродном деде Бараке, и легкое теплое чувство разлилось у него в груди. Барак был, пожалуй, единственным, кто тогда поддержал его; возможно, даже не по дружбе или из симпатии, а в силу какой-то врожденной расположенности к любому жителю деревни. Да и не важно, почему поддержал, — так или иначе, лишь благодаря Бараку его тогда не забили камнями, а ограничились тем, что изгнали из родных мест. Он пожалел, что с тех пор ни разу не видел Барака.

Какой-то звук привлек его внимание. Что-то стучало, — наверное, это был просто ветер, игравший распахнутой форточкой или отошедшей дранкой на крыше. Конечно, просто ветер. Однако Андрей решил проверить.

Стук больше не повторялся, но Деляну заметил, откуда он исходил. Как и ожидалось, это была открытая форточка, которая время от времени билась об оконную раму.

Поскольку ему приходилось когда-то бывать в этом доме, он решил осмотреть его. Соскочил с седла, осторожно приоткрыл дверь и вошел, придерживая рукой сарацинский меч.

В какой-то момент ему показалось, что в полумраке раздались шорохи, испуганный вздох, легкие поспешные шаги. Он даже ощутил присутствие одного или нескольких человек, которые тайком наблюдают за ним.

Деляну остановился, вытащил на два пальца меч из ножен и попытался проникнуть взглядом вглубь помещения.

Но тени оставались только тенями. В этом заполненном воспоминаниями месте он не мог твердо полагаться на свои ощущения, — возможно, прошлое подсказывало сейчас нечто, чего действительность не имела.

Он обыскал дом быстро, но основательно. Ожившая картина прошлого подтвердилась: обитатели дома были небедными людьми. В сундуке хозяйки лежали два платья, что говорило о том, что их у нее было три. А ее муж, столяр, владел хорошо оборудованной мастерской. Мебель, которой был обставлен дом, сделанная его руками, подсказывала, что он был искусным мастером.