- Как ты? - он склонился над другом и, приподняв за плечи, помог ему сесть.
- Ничего... Голову только кружит, - юноша через силу улыбнулся.
- Держись, Венто! Потерпи чуток. В этой махине легко притаиться. Только бы оторваться от гончих.
Тяжело дыша, Венто прикрыл было глаза, но с видимым усилием снова распахнул. Опираясь на плечо товарища, медленно поднялся. Стоять ему приходилось на одной ноге, во второй засела пуля.
- Чего ты вскочил, садись!
- Да нет же, я в порядке...
- В порядке он... Вижу, как хлещет! - с треском оторвав от своей рубахи широкую полосу, Поль нагнулся и торопливо стянул кровоточащее бедро друга.
- Ты только в обморок не падай, договорились? Всего-то и осталось один-единственный рывочек! Постарайся, малыш! Вот увидишь, мы затеряемся здесь, как иголки в стогу сена. В номера иностранцев они и носа не сунут! Запремся с какой-нибудь бордельер-миллиардершей - и порядок!
Поль тут же подумал о собаках. Да еще эта кровь! Как много ее, оказывается, выбегает из ран... Вслух он однако ничего не сказал.
Лифт грубо тряхнуло, где-то скрежетнули подъемные механизмы. Оба упали, но Поль тут же стремительно вскочил, затравленно обежал глазами тесное пространство. Стало быть, карабинеры отключили подъемник. Ничего не скажешь, быстро сработали! И у них, выходит, есть неглупые ребята. Плохо!.. Если это окажется где-нибудь между этажами, то хоть стреляйся. Героическая записулька на стене лифта (выполненная, разумеется, кровью) и два живописных жмурика. Вот порадуется-то пресса! В последнее время у них там прямо соревнование, кто больше гадостей напишет про оппозицию, кто больше жареного преподнесет. Особая комиссия, говорят, премиями их потчует. За лучший очерк, за отвагу и искренность. Боже мой! Какие взятки? Зачем?! Да мы гордимся своей прессой, мы без ума от нее! И невдомек четвертой колонне, что она уже не четвертая, а шестая... И фотографии, разумеется, поместят на первых страницах, на что, при жизни надеяться было бы верхом нелепости. А как же! Покушение на самого Марата - без пяти минут президента! И уж постараются, немтыри, - в грязь втопчут по самую маковку, спишут на мертвых всю террористическую вакханалию...