* * *
Город тонул в вечернем тумане, заходящее солнце грозило бедой, наливаясь кровью, множась в бесчисленных стеклах, делая последнюю попытку удержаться в этом суетливом муравейнике. Оно цеплялось за него осколками своих отражений, как утопающий цепляется за соломинку. Своего заката оно, по всей видимости, боялось.
- Чудно, правда? - Поль кивнул юноше на распростертый под ними город.
Венто молча кивнул. Им было на что посмотреть. Тут и там гордо и тупо торчали заводские трубы. Полю они напоминали прокопченные, нацеленные в небо стволы пушек, Венто - гигантские подзорные трубы. Внизу один за другим вспыхивали огоньки жилищ. Карнавальное море, именуемое городом, готовилось к празднованию ночи. Поль завороженно молчал. Ни он, ни Венто ЭТОГО города раньше не знали. Картина, открывшаяся их взору, казалось зачаровывающей и прекрасной - прекрасной вопреки всему. Эпизод, вырванный из сна, страничка из позабытой сказки! Даже далекий гарлем из приземистых, серых кварталов, включаясь в общее лицедейство, стремительно превращался в искристую разудалую мозаику. Это действительно был другой город, и люди, живущие в нем, уже не делились на нации и социальные сословия, на лагеря и партии. Даже само слово "справедливость", претерпев удивительную метаморфозу, отсюда сверху начинало казаться нелепым и мелким. Ради этой самой справедливости люди без конца воевали друг с дружкой, обитая на одной планете, дыша одним воздухом. Что, черт возьми, толкало их в пропасть вражды? Неужели и впрямь желание справедливости? Да есть ли она вообще - эта справедливость?
С поразительной ясностью оба вдруг осознали, что передышка, дарованная преследователями, продлится недолго. Им не позволят дождаться даже этой последней ночи, и зыбкая тишина вновь взорвется громом выстрелов.