Оби-Ван прекрасно знал, как нежеланный падаван может со временем стать столь же неотъемлемой частью джедая, как рука или нога. Но сейчас, когда его жизнь валялась вокруг него, как мусор возле опрокинутой корзины, эти слова обожгли его. Слезы навернулись на глаза, когда он снова потерялся в боли двенадцатилетнего ребенка, пока тот смотрел, как последняя надежда заполучить учителя отвернулась и ушла прочь.

“Хотел бы я, чтобы он был жив”. Граф театрально вздохнул, а Оби-Ван услышал - плохо, что ты не был чуток попроворнее - слова, ударившие в самое сердце. “Мне бы сейчас пригодилась его помощь.”

“Квай-Гон Джинн никогда не присоединился бы к тебе.” Слова были как щит.

“Не будь столь уверен, мой юный джедай. Ты забываешь, что он был когда-то моим учеником, также как ты был его.”

И я был его другом. Это, насколько Оби-Ван знал, было ложью. Дуку был наставником Квай-Гона и его учителем, но он никогда не был его другом. Это была тактическая ошибка, и понимание этого на короткое время поддержало Оби-Вана.

“Он прекрасно знал о коррупции в Сенате, но он никогда не смирился бы с этим, если бы знал правду, как ее знаю я”, - сказал Дуку, продолжая раздражающе кружить вокруг своего пленника.

“Правду?”, - Оби-Ван проклял себя за любопытство, отразившееся в его голосе. Сейчас Дуку знал не понаслышке о его презрении к Сенату и политикам в целом и не стеснялся использовать свою осведомленность против него.

“Правда...”

Дуку позволил слову повиснуть в воздухе на долгий момент, собирая силы, пока Оби-Ван готовил себя к тому, чтобы не поверить чему бы то ни было из того, что последует дальше. Он мог чувствовать, что графа забавляют его усилия. И кто же, по твоему, научил Квай-Гона этой тактике?

Слова уязвили Оби-Вана, и всепоглощающая путаница вернулась в мысли, вытесняя его с того мизерного плацдарма, который ему до сих пор удавалось удерживать.