- Да это прям ведьма какая-то получается! - воскликнул я. - Слушай, а может быть, она сознательно вредит? В продукты дрянь какую-нибудь подмешивает? Встречали же мы с тобой таких маньячек!

Петрович спросил:

- А экспертиза тех трех трупов, что на ней, как ты выражаещься, висят, показала присутствие в крови отравляющих веществ?

- Нет, во всех случаях отравления не было.

- То-то и оно... - задумчиво протянул он. - Здесь дело темное. Я помню, когда в подмосковном РУВД еще работал, жила у нас в доме такая тетя Катя, пенсионерка. Книг она не читала, телевизор не смотрела, а была у нее "одна, но пламенная страсть": через день ходила на кладбище за похоронами наблюдать... И знаешь, бывало идет с кладбища домой - вся так и цветет: посвежевшая, разрумянившаяся, как после бани. Подпитывалась она, значит, от свежих покойничков энергией. Так вот эта тетя Катя троих мужей схоронила. Правда, в семьдесят лет и себе приговор подписала - повесилась.

- Ты к чему это, Петрович?

- Да к тому, Николаич, что здесь похожая история. Нет здесь криминала. Мистика одна, необъяснимая. Не докажем и не узнаем мы ничего об этих трех смертях, что у нас в головах.

- А ты спрашивал людей об этом?

Петрович безнадежно махнул рукой:

- Спрашивал, много спрашивал. Болтают об этом охотно, только больше всех ты да я знаем, остальное - треп, домыслы досужие.

Я был разочарован. Только теперь я понял, как надеялся на то, что опыт и мастерство опера Петровича сорвут завесу с мрачной тайны гибели моих людей. А оказалось, что тайны-то никакой и не было, во всяком случае, криминальной тайны...