Антонов, наш астрофизик, схватился за диктофон.

- Это... Ведь это искривление пространства!

Алунитов засмеялся.

- Эхо! Всего лишь эхо! Шуточки с пространством Солнце проделывает близ своей поверхности. Меркурия достигает слабая рябь. Но это-то чепуха. Все давно рассчитано и понято. Не забывайте о другом, капитан...

Он строго посмотрел на меня.

- ...Я знаю, вы не новичок. Ваша посадка на Сатурн - есть чему позавидовать. Но вы никогда не летали над Солнцем. Тут совсем особое дело. Солнце, его излучение, я не знаю что, и никто не знает, действует на человека сквозь все обшивки, защитные поля и так далее. Человеку трудно выдержать соседство с Солнцем.

- Оставьте, Алунитов! - прервал его Сбоев. - Будто мы все ничего не знаем о "солнечной болезни". Знаем, что, кроме воли, от нее нет других лекарств. Ну и что? Мы знаем другое, и в этом мы расходимся с авторами космических романов. "Ах, невероятные трудности космоса! Ах, сверхчеловеческое мужество!" - восклицают они. А высший предел выносливости, силы, стойкости давно достигнут человеком на Земле. Нет в этом отношении никакой разницы между штурмом Джомолунгмы и путешествием сквозь джунгли Венеры. В обоих случаях нужна равная мера сил. У человечества была хорошая школа мужества на Земле, и космос здесь ничего не прибавил. Так-то!

- Насчет физических трудностей вы правы, - не сразу ответил Алунитов. Что же касается психики, то Солнце вас переубедит. Вероятно... Не будем спорить. Лучше скажите, куда вы девали котенка, которого обещали привезти нам?

Антонов вышел и вернулся минут через пять с пушистым комочком в ладонях. Алунитов необычайно оживился. Он захлопотал, заторопился, достал откуда-то плошку с порошковым молоком. Нет, на это стоило посмотреть! Розовой лопаточкой язычка котенок жадно ловил капли молока. Над ним со счастливой улыбкой склонился Алунитов, кто-то еще из сотрудников станции. А раскаленный мир за куполом колыхался тем временем, как мираж... Я понял, почему обитатели станции молили нас о котенке: в их меркурианских буднях так не хватает земного!