Какой разительный контраст со спокойствием приборов!

Не прошло и пятнадцати минут нашего дежурства, как Сбоев, внимательно следивший за курсографом, обнаружил, что корабль слегка отклонился от расчетной орбиты. И тут многоопытный Сбоев допустил ошибку, за каковую был немедленно наказан. Привыкнув, что обязанностью электронных машин старой конструкции было наблюдение за точным выполнением программы полета, он решил, что внешние условия исказили показания датчиков, и обрадовался случаю исправить ошибку автоматов. Быстро рассчитав поправку, штурман ввел ее в приемное устройство. "Мозг" промигал Сбоеву неожиданный ответ: "Ваше приказание не будет выполнено".

Сбоев - человек выдержанный. Но кровь вольных казацких предков тоже кое-что значит. В эту минуту мне показалось, что он был готов запустить стулом в одно из полушарий "мозга".

Спустя секунду недоразумение, конечно, рассеялось. Штурман вспомнил, что наш "мозг" может объяснять свои поступки, и потребовал ответа. "Спереди по курсу опасные магнитные бури, иду в обход", - заявил "мозг".

Тогда штурман сел за пульт и стал что-то считать на табуляторе. Спустя некоторое время он бросил это занятие, вздохнув, пододвинул к себе стопку пластиковой бумаги и стал... писать... Да, да! Он не диктовал, а именно писал. Ручкой. Как обычно писали лет сто назад и как теперь уже почти никогда не пишут. Сердито черкал, комкая написанное.

Клочок бумаги слетел к моим ногам. Я поднял. Это были... стихи. О шепоте листьев, о соловьях...

За все дежурство Сбоев всего раз взглянул на экран. Поморщился и сказал:

- У нас на Дону девчата до сих пор зовут любимых: "Красное мое солнышко".

И неожиданно добавил: "Стареем..."

Это пока единственное происшествие, но оно меня обеспокоило, Дело в том, что Алунитов кое в чем прав. Космос предъявляет к человеку новые требования, в основном чисто психологического порядка.