Он посидел еще немного, когда почувствовал на плечах эту тяжесть. Он отвык от нее, как ему показалось. Плохо, все получалось куда хуже, чем они ожидали. И все-таки следовало продолжать.

Кола затянул на нем перевязи, Трол попробовал, как вытаскиваются мечи, и снова удивился их тяжести. Посмотрел на Ринис.

– Приступай к колдовству, Ринис. Они скоро будут тут.

Среди деревьев уже появились первые видимые простым глазом, но еще очень робкие лучики солнца. Трол знал, что видит их последний раз, и это его радовало. Он еще никогда так не радовался тому, что скоро должен будет биться, должен будет смотреть в лицо смерти… И умереть.

Ринис уселась рядом с потухшим костром. Выложила какие-то пузырьки, смешала в теплой воде десяток настоев, из стеклянного стаканчика, в котором она творила свою смесь, повалил пар, меняющий цвет с синего до желтого. Это действительно была какая-то сильная мешанина, ничего подобного у Ибраила Трол не видел.

– О чем ты думаешь? – спросила Ринис.

– Я вспоминаю своих друзей, – отозвался Трол. – И у меня не хватает сил, чтобы представить их… полностью – как они разговаривали, сражались, какими были их лица.

– Сейчас у тебя будет много сил.

Он выпил из стакана ее смесь. Это было все равно что глотать горячий яд, он отчетливо чувствовал, как эта жидкость растворяется в его нервах, его мускулах, прожигает даже кости… И несет ему смерть.

Но наравне с этим она высвобождала из его тела какую-то странную, чуть болезненную, но действенную энергию. Может быть, она сжала и мгновенно вбросила в кровь остаток его жизни? Это было хорошо, он поднялся сам, попробовал на вес мечи, они уже не казались неподъемными, но все равно были еще чужими.

Ринис стала колдовать, Трол стоял над ней. Кола, как всегда, когда сталкивался с магией, отошел подальше. Ринис вдруг закатила глаза, ее губы, шепчущие беззвучное заклинание на старофойском, исказила дикая гримаса, она закачалась.