Об этом не хотелось даже думать.

– Я знаю, – Трол кивнул.

– Знаешь? – удивилась Лорна. – Как?

– Это несложно, – отозвался Трол и указал на окошко. – Кто-то там летит на фламинго.

– До Олавского архипелага, – осторожно сказал Кола, – миль двести пятьдесят, вряд ли кто-либо способен покрыть это расстояние в один перелет. Даже кинозиты шли вдоль берега, через Доранию, когда атаковали вашу с мастером Султунаром пещеру.

– Этот летун более ловок, – беспечно отозвался Трол. – И он как-то научился пересаживаться в полете с птицы на птицу.

– Это невозможно, – сказал Кола.

– Не говори, пока не убедишься, – спокойно отозвался Трол.

Он стал думать, как бы можно было перебраться с одного фламинго на другого в воздухе, и решил, что это рискованно, но выполнимо. Одна птица, если она здорово выучена или умна, как его Дора, подлетает к спине другой, переворачивается, и тогда с помощью узды можно перепрыгнуть в другое седло, освобождая первую птицу… Хотя какова должна быть степень тренированности птиц и какой наезднику нужно обладать смелостью – этому оставалось лишь позавидовать.

Сам-то Трол ничего подобного сейчас уже не мог бы сделать, даже если бы тренировался день и ночь, ночь и день… Он и с коня на другого коня не сумел бы пересесть без травм, наверное, не то что с фламинго на фламинго.

– Он не атакует нас? – спросила Джанин. – Не хотелось бы все начинать сначала.

Ее выражениям была свойственна и уклончивость, размытость суждений и ясное понимание ситуации, с чем невозможно было не считаться. Трол, не оборачиваясь, отозвался:

– Это вестник. Он летит ко мне, возможно, это что-то, чего мы все ожидаем.

– Трол, – в голосе Лорны прозвучали нотки упрека, – когда Кола притащил тебя из тундры, ты был едва жив. Мы всю зиму приводили тебя в нормальное состояние, практически заново учили ходить и разговаривать. И ты снова…