К удивлению обоих мужчин, в комнату влетела и Солнечный Луч и села на кровать рядом с Брейвери.

Она казалась такой же встревоженной и опечаленной, что и Брейвери. Кошка высунула розовый язычок и принялась облизывать грудь и горло птицы.

- Она тоже понимает, что означала бы для всех нас смерть хозяйки крепости, - сказал лейтенант, хотя его поразила глубина горя птицы. Он никогда не видел, чтобы самка сокола так печалилась даже из-за смерти воина, с которым связана.

Но сейчас у него было о чем тревожиться помимо этого. Бреннан, как и Тарлах, снял шлем и со вздохом облегчения поставил его рядом с командирским. Приятно немного побыть без его тяжести.

- Нужно несколько часов отдохнуть, - сказал он.

- Да. - Тарлах заставил себя улыбнуться. - Я поспал бы. Тебя хорошо разместили?

- Достаточно удобно. Моя комната - двойник твоей.

Бреннан взглянул на кровать.

- Почему бы тебе не полежать? Я попросил, чтобы нам принесли еды, но думаю, тебе больше нужен сон.

- Я не усну. Вероятно, переутомился.

Тарлах посмотрел на огонь.

- Если владелица долины умрет, вместе с ней умрут наши надежды. - Рот его сжался. - Она, как всегда, была права. Без ее присутствия и слова поддержки нам не с чем обращаться к деревням.

- Может, женщины все-таки к нам прислушаются, - ответил лейтенант. Иначе они погибнут вместе с нами.

- Прислушаются, но вряд ли поверят, - горько сказал Тарлах. - Да и почему они должны нам верить? Что знают они о нас, а мы о них? Раз в году мы приходим к ним, чтобы зачать детей, как животные в распоряжении скотника.

Брениан нахмурился.

- Тарлах...

- Нет, дай мне продолжить. Я только пытаюсь представить себе, как они отзовутся. Пока у нас были Гнездо и горы, мы могли держать женщин поблизости, но даже и тогда, я думаю, одна-две время от времени сбегали в Эсткарп в поисках лучшей - иной жизни. Когда Поворот вынудил нас спуститься на равнины, перемены стали неизбежны. Надо было это предвидеть. Теперь наши женские деревни совсем рядом с владениями волшебниц. Мы уже теряем женщин в больших количествах. Еще одно, максимум два поколения, и останется слишком мало женщин детородного возраста, чтобы наш народ продолжал жить.