"ЛГ" - Но в сборнике "Время учеников" не захотели участвовать...
Б. Ш. - Не делайте под Стругацкого, делайте под себя.
"ЛГ" - Я впервые узнала, что есть такой Штерн, когда попался на глаза в "Химии и жизни" рассказ "Дом". Про небольшой Дом в южном городе. К нему в гости ходили, и он в гости ходил, спрашивал: "Как здоровье мадам Особняк?" Сразу мелькнула мысль, что это где-то в Одессе...
Б. Ш. - "Итак, я жил тогда в Одессе". В Отраде. Отрада это такой одесский район, для тех, кто не знает. Отрада, Аркадия, Молдаванка, Бугаевка... Я 17 лет жил в Одессе, филфак там закончил.
"ЛГ" - Кстати, как поживает украинская фантастика?
Б. Ш. - Вы неправильно сделали ударение. Сейчас украинская интеллигенция требует от русской интеллигенции ставить ударение в слове "украинский" не на "а", а на "и" - украИнский. Вроде эстонского "Таллинн" с двумя "н". Или Алматы. Как поживает украИнская фантастика? Недавно в Спилке письмеников читался доклад "Куда плывет корабль фантастики?". Я не пошел. Плывет куда-то... Если вниз по Днепру плывет, то в Черное море. Если вниз по Волге - то в Каспийское...
"ЛГ" - А как поживает Спилка Письменников?
Б. Ш. - Слава Богу, драк и сжигания чучел не было. Но есть признаки тихой медленной деградации.
"ЛГ" - Понятно. Но если перейти от литературной жизни к собственно литературе... Точнее, к фантастике. С ней тоже далеко не благостно. Что на Украине, что в России. Нынешняя фантастика стала какой-то недоброй, жесткой, если не жестокой. А вы раньше были писателем добрым.
Б. Ш. - Я и сейчас добрый. Написал вот громадный роман "Эфиоп, или Последний из КГБ". Добрый он или не добрый... не знаю. Но веселый. А раз веселый, значит добрый. В нем восемь частей, первая называется "Эфиоп твою мать".
"ЛГ" - А что это вас в Эфиопию занесло?
Б. Ш. - Одна из линий романа - история арапа Петра Великого, только наоборот. Во время гражданской войны украинского хлопчика Сашка Гайдамаку вывозит из Крыма французский шкипер, негр. Спасает хлопчику жизнь, доставляет его в Эфиопию и дарит тамошнему императору. Цель - генетический эксперимент: в четвертом поколении вывести из хлопчика африканского Пушкина. Сашка запускают в императорский гарем, где он трудится не за страх, а за совесть.