– Дорогу оплачу, – сказал Удалов. – Сколько надо?

– Сто рублей, – произнесла бабушка и зажмурилась. Ждала, что скажет Удалов на такую наглость.

– Сто рублей нельзя, – ответил Удалов.

– Тетя Нюша, постыдись, – произнес сосед.

– Лучше я отсюда прямо в дежурную поликлинику, – сказал Удалов. – Пусть меня медицински освидетельствуют, что мне нанесены побои.

– Тридцать пять, и ни копейки меньше, – сбавила цену бабушка.

– Ой, ты же, тетя Нюша, самоубийца.

– Придется идти, – решил Удалов.

– А сколько дашь? – спросила быстро бабушка.

– Десять рублей дам.

– Десять мало. Десять один горшок стоит.

– А я горшок оставлю.

– А мне горшок без цветка не нужен.

– Двенадцать рублей – больше у меня денег с собой нету.

– А в поликлинику не пойдешь?

– Не пойду.

– А шифер достанешь?

– Постараюсь.

Тетя Нюша вздохнула:

– Бери, бог с тобой.

Удалов вытащил из кармана деньги. Хорошо еще, что захватил с собой. Отсчитал две пятерки, рубль и девяносто копеек мелочью. Тетя Нюша взяла с него обещание занести завтра гривенник, и Удалов обхватил пыльный тяжелый горшок.

Вышли во двор вместе с соседом. Сосед кутался в ватник, подбирал по-птичьи ноги в шлепанцах. Проводил Удалова до калитки, отворил ее. Бабушка загремела в сенях щеколдой.

– Послушай, – сказал грузный мужчина на прощанье, – ты про жену все врал. Почему двенадцать рублей за простой цветок отдал? Скажи, я никому ни слова.

– Да что там, – ответил Удалов, отклоняя головой ветви, чтобы не мешали смотреть вперед. – Все равно не поверите. На одной планете крупики дохнут. Их вылечить можно только этим цветком. Так что ко мне обратились за помощью.

– Ага, – сказал мужчина. – Вот это уже больше похоже на правду.

И когда Удалов уже отошел, ступая в лужи, он крикнул: