Следующим утром я понял, что пустыня заканчивается. Я увидел это по изменившемуся цвету неба. Сейчас я бежал вдвое медленнее и паук вполне мог бы догнать меня. Но он не спешил.

Он только приближался. Это было страшнее всего.

Он играл со своей жертвой. Он был уверен, что жертва не уйдет.

Когда снова стало жарко, я увидел, что край пустыни обрыватеся в пропасть. Внизу был песок и камни. В этом месте есть еще один источник. Ручей выходил из-под кмней, двигался к обрыву, набирал силу и быстроту и падал со скалы тонким водопадом, неуловимо-быстро трепещущим, если смотреть сверху. Край скалы был острым, будто масло, отрезанное ножом.

Я упал. У меня оставались силы только на то, чтобы приподнять голову. Я видел, что паук приближается.

В отчаянии я выстрелил еще несколько раз и конечно не попал.

У меня оставался только один выстрел. Я приставил пистолет к виску.

Я посмотрел вверх, на расплавленное небо, и закрыл глаза.

Мой палец придавил курок. И в этот момент мне стало все равно.

Я лежал с закрытыми глазами, то отпуская курок, то прижимая – миллиметр туда, миллиметр сюда – и мне было совсем не страшно. Я пролежал так до тех пор, пока смог подняться.

Когда я встал, паука не было. Он потерял меня, потому что я перестал бояться.

Невдалеке была каменная осыпь, по которой можно было спуститься в долину. Скалы глубоко расступались, впуская песок; тропинка, узкая вначале, расширялась и петляла между каменных стен. Песок был завален отделившимися мертвыми обломками скалы – камни напоминали высохшие головы животных.

Я все еще держал пистолет у виска; палец то прижимал, то отпускал курок – миллиметр туда, миллиметр сюда. Мне была безразлична собственная жизнь. Я даже не думал о пауке, который исчез. Когда я спустился к подножию скал, я отвел пистолет в сторону и выстерил в песок.

– И ты продолжаешь заниматься этим до сих пор? – спросил молодой.