Сейдуа, прихрамывая, подошел к нему:

— Ты следующий.

— Пора?

— Скоро, — ответил управляющий, приземистый человек с большим шрамом на щеке и множеством борозд на обнаженном торсе. Крупные капли пота блестели в его раздвоенной бороде. Он отступил в сторону, чтобы пропустить мужчин с носилками, и выругался, взглянув на то, что там лежало:

— Дурак. Говорил же ему следить за ногами. Крелл наносит удар вперед, а не назад. Следи за клювом и ногами, говорил я ему. Вы все слышали. Почему же этот несчастный дурак не слушал?

Дюмарест поднялся и потянулся:

— Может быть, он забыл?

— Забыл! — Управляющий сплюнул. — На арене вы забываете только один раз. Он должен был это помнить. Он заявил мне, что боролся и раньше, и обещал, что устроит хорошее представление. У ребенка и то лучше бы вышло. — Он настороженно прислушался к крикам толпы. — Послушай-ка. Они разъяряются. Они заплатили за хороший бой, резкие, четкие действия, а не за несколько самоубийств. Ты думаешь, мне нравится, когда с арены приносят мертвеца? А таких уже пятеро, трое умирают со смертельными ранами, а четверо никогда не станут здоровыми. И ни одного крелла взамен.

— А вы бы хотели увидеть, как одна из этих тварей упадет на песок?

— И не одна! — Сейдуа нахмурился и сплюнул. — Терпеть не могу этих несчастных тварей. Не пойми меня превратно, арена — это вся моя жизнь, но прежде все было иначе. Мужчины боролись друг против друга, клюшки, доспехи и прочее. Человека могли ранить, конечно, но никогда его кишки не разбрасывали по песку. Теперь все изменилось. Появились звери. Сначала быки, а затем большие кошки, — он задумчиво потер шрамы на груди, — а затем они привезли этих ужасных птиц. И даже тогда у людей оставались шансы победить. Но они вывели очень крупную, тяжелую и свирепую породу, и теперь… — Он не закончил, осознав, что и так слишком много наговорил. Боевой дух необходим для выживания бойца. И угрюмо закончил: — Крелл — это просто очень крупная птица. Ты должен ее одолеть.