Город стал непригляднее, меньше несло всякой дрянью. В центре многое напомнило Даброгезу обычные римские постройки, изуродованные, конечно, по вкусу местных владельцев, но узнаваемые. Здесь угадывался бывший форпост Империи, а затем и просто одно из мирных провинциальных поселений, оставшихся глубоко в тылу, мирных по сравнению с другими, теми, что к западу и востоку.

Под копытами Серого застучала привычная каменная мостовая. "Видать, немало покружил по посаду! - посмеивался про себя Даброгез. Строго глядел на раболепствующего франка: - И этот тоже, кружит, обходами ведет, паскудник, городишко-то плевый - за полдня кругом десять раз объедешь!" Сопровождавшие позади стражники выдохлись вконец.

- Я мигом! - залебезил франк перед неширокими дубовыми воротами с уродливыми башенками по бокам.

Уже из-за стены донеслось: "Вот, задержал тут одного, насилу приволок, гада. - Голос франка звучал утробно и нагло. - А еще говорит, дело у него..." Рука сжала рукоять. "Подонок и есть подонок", - подумалось безразлично. Вся эта суета начинала утомлять Даброгеза. Он принялся разглядывать ворота, стены. Над дубовыми створками в стене громоздился грубо выложенный из камня крест. А по краям у башенок сидели восточными истуканами на скрещенных ногах два темных языческих идола. "Эти от галлов остались, - смекнул Даброгез. - Ну франки, ну христиане, все перемешали в одну кучу!" Из голов идолов росли ветвистые, как у оленей, но каменные и потому не такие изящные рога. Идолам на вид было лет по тысяче, не меньше.

Наконец ворота распахнулись. И Даброгеза перестало интересовать окружающее, теперь надо быть начеку. Пришлось спешиться.

Сигулий сидел в зале и вид имел воистину королевский напыщенный и дикий. Тем удивительнее показался Даброгезу ответ, прозвучавший на латыни. Он лишний раз утвердился в догадке, что такой вид здесь правило: раз власть в твоих руках в этот миг - пыжься сколько сил хватает, а то не поймут, не оценят, чего дай еще и скинут!