— Вы не сможете поддерживать мир, если не будет Кодоминиума.

Лермонтов нахмурился, — значит есть настоящий шанс, что Объединенная Партия проиграет?

Мартин Грант почти на мгновение вскинул голову. — Да.

И Соединенные Штаты выйдут из КД? — Лермонтов подумал, что это будет означать для Земли и почти для ста планет, где жили Люди.

— Немногие из колоний выживут без нас. Еще слишком рано. Если бы мы не подавили науку и исследования, могло бы быть иначе. Мартин, мы слабо распространены по колониальным планетам. Кодоминиум должен помочь им. Мы создали их проблемы с нашими колониальными правительствами. Мы совершенно не дали им шансов прожить без нас. Мы не можем так вдруг отпустить их на все четыре стороны.

Грант сидел не двигаясь и ничего не говоря.

— Да, я проповедую обращенному. Но ведь это флот дал Гранд Сенату эту власть над колониями. Я не могу не чувствовать себя не ответственным.

Голова сенатора Гранта снова дернулась, то ли кивок, то ли дрожь. — Я бы подумал, что есть многое, что ты мог бы сделать, Сергей. Флот подчиняется тебе, а не Сенату. Я знаю, мой племянник дал это понять достаточно ясно. Воины уважают другого воина, но к нам, политикам, у них только презрение.

— Ты предлагаешь измену?

— Нет. Конечно, я не приглашаю флот попробовать заправлять спектаклем. Военное правление не очень то хорошо сработало для нас, не так ли? — Сенатор Грант слегка повернул голову, показывая на земной шар позади него. — Двадцать государств на Земле управлялось армиями, но ни одно из них не делало этого хорошо.

С другой стороны политики делали свое дело немногим лучше, подумал он. Никто не делал лучше. — У нас, кажется нет никаких целей, Сергей. Мы просто болтаемся на весу, надеясь, что обстановка станет лучше. С чего бы это?

— Я почти перестал надеяться на лучшие условия, — ответил Лермонтов. — Теперь я только молюсь, чтобы она не ухудшалась. — Его губы слегка дернулись в тонкой улыбке. — На такие молитвы редко отвечают.