— Ничего не поделаешь, Сергей, ты думаешь, мне нравится говорить тебе выбросить хорошего человека ради змеи вроде Бронсона? Но это не имеет значения. Патриотическая партия готова поднять из-за этого дела большой шум и Фалькенберг все равно не смог бы пережить такого рода политического давления, ты это знаешь. Никакой офицер не сможет. Его карьера кончена не смотря ни на что.

— Ты всегда поддерживал его в прошлом.

— Я, черт побери, Сергей, сам в первую очередь дал ему направление в училище. Я не могу поддержать его, и ты тоже не можешь. Он уйдет или мы потеряем голоса Бронсона по бюджету.

— Но почему? — потребовал ответа Лермонтов. — Настоящая причина?

Грант пожал плечами.

— Бронсона или Гармона? Бронсон всегда ненавидел Фалькенберга после того дела на Кеникотте. Семейство Бронсона потеряло там много денег, и делу не помогло то, что Бронсон тоже вынужден был проголосовать за награждение медалями Фалькенберга. Я сомневаюсь, что тут есть что-нибудь больше этого. Гармон — другое дело. Он действительно верит, что Фалькенберг может повести своих солдат против Земли. А раз он просит скальп Фалькенберга как услугу от Бронсона…

— Понятно. Но причины Бронсона нелепы. По крайней мере в данный момент…

— Если он так чертовски опасен, убей его. — Сказал Грант. Он увидел выражение лица Лермонтова. — Я на самом деле не имею в виду этого, Сергей, но тебе придется что-нибудь сделать.

— Сделаю.

— Гармон думает, что ты можешь приказать Фалькенбергу идти в поход на Землю.

Лермонтов в удивлении поднял взгляд.

— Да. Дошло и до этого. Даже Бронсон не готов просить т в о й скальп. Пока еще. Вот и еще причина, почему твоим фаворитам придется теперь не высовываться.