Индикатор световой скорости на пульте у Брима показывал 0.86, когда он обошел тройку идущих почти вдвое медленнее «эф-седьмых», оставив их болтаться в оставленном «Огнем» вихре возмущенной гравитации. Он позволил себе улыбнуться при мысли о том замешательстве, которое царило у них на мостиках, когда «Огонь» обошел их как стоячих.

На пульте у него снова загорелся сигнал связи.

— Ка-пять-ноль-пять-четыре, продолжаю набор высоты и разгон, — доложил он на планету.

— Ка-пять-ноль-пять-четыре, вам разрешается выход на сверхсветовую. Задайте им перца, «Огонь»!

— Это будьте уверены, — ответил Брим. А потом на индикаторе световой скорости вспыхнула единица, и нормальный радиообмен прервался.

Шел уже четырнадцатый стандартный день испытаний «Звездного огня», по соображениям секретности проходивших на огромной — ныне заброшенной — базе Имперского Флота на Гиммас-Хефдоне. Гиммас был первым местом службы Брима по окончании Академии, когда он шестнадцать лет назад получил назначение на старый эсминец Т-класса «Свирепый» под командованием Регулы Коллингсвуд. Закрытая почти десять лет назад под предлогом борьбы КМГС за «экономию средств» огромная — почти на всей поверхности суши — база довольно быстро сдалась под воздействием агрессивной атмосферы планеты. Брим уже полцикла как установил связь с группой испытателей, когда корабль с грохотом вывалился из вечного слоя облаков над штормовым Гарнацким морем, но все равно не был готов к этому зрелищу оголенной замерзшей земли. Огромные, занимающие чуть не весь океан взлетные полосы, на первый взгляд, казалось, сохранились, однако пользоваться ими было невозможно из-за забивших их снега и льдин. Насколько хватал взгляд, все было мертво и неподвижно. Пустынная поверхность планеты нарушалась только исполинскими комплексами заброшенных портовых построек, имевших такой вид, словно и их сооружали в свое время из тех же снега и льда, что покрывали их теперь.