— Отдать носовой швартов! — рявкнул он.

— Есть отдать носовой швартов, капитан! — откликнулся Скирри.

Палуба «Звездного огня» завибрировала чуть сильнее в ответ на усилившийся рык адмиралтейских А-876; на одном из соседних пультов задребезжала чашка кф'кесса.

— Убрать посуду! — вполголоса зарычал Брим.

— Есть, капитан! — послышался чей-то перепуганный голос, и чашка мгновенно исчезла.

Брим внимательно следил за силовыми лучами. Слишком большая нагрузка — и причальные генераторы не выдержат, освободив «Звездный огонь» и позволив ему врезаться в стоящий на соседнем гравибассейне эсминец. Немыслимо! Он покосился на дисплей кормового обзора — горизонт расплылся в дымке раскаленного воздуха из дюз, а полуденное солнце достало-таки лучами до дна гравибассейна, приглушив голубое сияние силового поля. Нос корабля начал отклоняться влево; единственный оставшийся швартовый луч посветлел от напряжения.

Очень скоро «Звездный огонь» развернулся градусов на десять, и купол Швартового поста скрылся за левым обтекателем. Брим чуть убавил тяги правым двигателям.

— Отдать кормовой швартов! — скомандовал он.

— Есть отдать швартов, капитан!

В то самое мгновение, когда погас последний силовой луч, Брим синхронно добавил тяги двигателям с обоих бортов. Словно поколебавшись мгновение, махина звездолета стронулась с гравибассейна и двинулась по каналу в открытое море, оставляя за собой на грязной воде непривычный тройной след.

— Бромвич, — передал Брим диспетчеру, — Ка-пять-ноль-пять-четыре просит распоряжений по рулежке.