Атмосферы, медленно отравлявшей все живое, что привезли с собой сартаны. Согласно сообщениям Эпло, здесь, внизу, кроме тюремных камер, были и другие помещения. Залы, достаточно просторные, чтобы разместить в них большое число людей. Сартанские руны, начертанные на полу, указывали путь тем, кто знал секреты их волшебства.

Вдоль стен, укрепленные на кронштейнах, горели факелы. В их свете тут и там виднелись очертания этих сартанских магических знаков. Ксар произнес слово по-сартански и увидел, как знаки слабо замерцали, возвращаясь к жизни, потом, на мгновение вспыхнув, угасли, когда их магия рассеялась и иссякла.

Ксар усмехнулся. Это была игра, которой он развлекался всякий раз, проходя по дворцу; игра, которая никогда ему не надоедала. Он видел в этих знаках символическое значение. Так же, как их волшебная сила, власть сартан на короткое время вспыхнула, а затем угасла. Рассеялась и иссякла. Так же умрет и Самах. Ксар опять потер руки в предвкушении забавы.

Сейчас катакомбы были пусты. В дни, предшествующие созданию чудовищных лазаров, катакомбы использовали для размещения в них мертвецов – мертвецов обоих видов: и тех, кто уже был оживлен, и тех, кто ждал оживления. Здесь тела умерших хранились в течение необходимых трех дней, прежде чем их возвращали к жизни. Здесь также оставляли некоторых мертвецов, которые уже подверглись оживлению, но слишком досаждали живым. Среди них была и мать самого Клейтуса.

Однако сейчас камеры были пусты. Все умершие были освобождены. Некоторых превратили в лазаров. Другие, умершие слишком давно и потому непригодные для того, чтобы стать лазарами – такие, как королева-мать, – были отпущены бесцельно бродить по залам. Когда прибыли патрины, таких мертвецов собрали и составили из них войско. И теперь они ожидали сигнала к бою.