Катька, размахивая руками, повела меня по улице, пытаясь объяснить по дороге, какие отношения связывают Нюрку и участкового, но мне и так уже все было ясно.

Вскоре мы подошли к старенькому покосившемуся одноэтажному домику, обнесенному прохудившимся забором. Через него прекрасно было видно стоящую во дворе парочку. Невысокая, ядреная бабенка с крепким задом и пышноусый мужчина в форме о чем-то договаривались. Женщина улыбалась, что-то смущенно объясняя, мужчина крякал и норовил ущипнуть ее за пышный зад.

Бабенка притворно хохотала и делала вид, что ей это не нравится. Потом мужчина склонился к ее уху и что-то прошептал. Бабенка поспешно закивала головой и полезла в вырез цветастой блузки. Я заметила, как в воздухе мелькнула смятая бумажка и исчезла в кармане форменной рубашки участкового.

В этот момент я толкнула калитку и, откашлявшись, прошла во двор. Парочка тут же повернулась к нам, испуганно сверкнув глазами.

У Прохорова было круглое красное лицо с большими пушистыми рыжеватыми усами. Сам участковый был толст, неповоротлив и медлителен. Он стоял возле крыльца, опираясь на перила. Нашим появлением он был явно недоволен – мы отвлекли его от очень важного занятия.

– Вам чего? – недружелюбно спросил он.

– Мы к вам по очень срочному делу, дядя Коля! – вылетела вперед Катька. – И очень срочному.

– Ну что там у тебя еще стряслось, Катерина? – поморщившись, спросил Прохоров. – Опять баламутишь?

– Ничего я не баламучу! – обиделась девчонка и сразу затараторила, – я шла себе по лесу, шла, грибов набрать хотела – вон, у тети Маши Воротниковой девчонки на днях три корзины притащили агромадных, вот и я хотела. Я жареные грибы страсть как люблю. Особенно если их…

– Цыц! – подняв толстую руку, пристукнул Прохоров по перилам крыльца, и девчонка сразу умолкла, как будто повернули выключатель. – Не тарахти. По делу говори.