Собак я обожаю, в отличие, скажем, от моей сестры Полины – вот вам, кстати, первое наше различие. А всего их – не пересчитать.

Рекс подбежал ко мне, я присела на колени, и он ткнулся в них своей умной мордой.

– А что я тебе привезла, – ласково говорила я, гладя Рекса одной рукой, а другой вытряхивая из сумки большой пакет корма «pedigree».

– Давай я уберу, – Наташка выдернула у меня пакет. – Нечего его баловать, не заслужил.

Я растерянно смотрела на нее и не знала, как реагировать.

Рекс обиженно взглянул на меня.

– Ничего, – шепнула я ему на ухо. – Мы с тобой не пропадем!

Рекс благодарно лизнул меня в щеку.

– Давайте пить чай, – пригласила нас Светлана Дмитриевна. – Все вместе, на веранде.

– Нет, мама, мы пойдем в мою комнату, – заявила вдруг Наташа. – Мне нужно поговорить с Ольгой об очень важном деле!

Светлана Дмитриевна, чуть прищурившись, внимательно посмотрела на дочь.

– Хорошо, идите, – сказала она. – Только, Ната, Оля ведь с дороги, она, наверное, устала. Может быть, отложить этот разговор на потом?

– Нет, – решительно ответила Наташа, беря меня под руку и увлекая за собой. – Мне необходимо прямо сейчас!

Светлана Дмитриевна слегка вздохнула и пожала плечами.

– Мы еще посидим с вами, Светлана Дмитриевна, – прокричала я, оборачиваясь через плечо, и Наташа утащила меня к себе.

Наташина комната находилась на втором этаже, в мансарде. Она могла бы быть очень уютной, если бы не какая-то мрачность и запах лекарств.

– Наташ, почему у тебя так темно? – удивленно спросила я. – И шторы все задернуты? Ведь на улице чудная погода! Посмотри! – я дернула занавеску, и в комнату сразу же хлынули потоки солнечного света.

– Ах, меня так раздражает яркий свет! – зажмурившись, простонала Наташа. – Я не могу, у меня глаза начинают болеть, потом голова кружиться…