— Вы умеете говорить не хуже, чем покойный коннетабль, — задумчиво отметил епископ. — Посмотрим, какие еще таланты вы унаследовали.

Марк повернулся на другой бок, досадуя на узловатые жесткие ветки. Перед лицом оказалась давешняя роза. То, что уцелело: кучка невесомого пепла, еще хранившая очертания лепестков, листьев, стебля. Преодолевая брезгливость, генерал де ла Валле все же коснулся праха — и не осталось ничего, черные пушинки впитались в землю.

Несколько часов назад он очнулся, держа сгоревший цветок в руке. Словно проснулся, но до сих пор Марку не приходилось засыпать стоя. Отер ладонью с лица горячие капли, невольно провел языком по губам, и тут же сплюнул: соленый привкус железа, кровь. Кровавый дождь хлестал по земле, усмиряя последние островки пламени, превращал холмы пепла в вязкую грязь.

Через несколько минут дождь прекратился.

Вспомнилось, что еще недавно — поутру? накануне ночью? — проклятый цветок был живым, ярким. Такие крупные розы с тяжелыми соцветиями Марк видел лишь в Барселоне, ни в Орлеане, ни на севере Аурелии они не росли.

Запястье под манжетой рубахи саднило: порез, и глубокий. Де ла Валле сковырнул грязную корку, слизнул выступившую кровь, удивленно качнул головой.

…кровь капала на землю.

Из земли прорастал саженец. Вытянулся за считанные минуты, выкинул листья, набрал глянцевую зелень, выпустил бутон. Замер на мгновение — и бутон раскрылся. Белая роза, королевская роза Аурелии. В свете полной луны она сияла холодным голубоватым светом, напоминала о болотных огнях.

Мужчина поднес к губам запястье, оперся на замшелый кромлех: закружилась голова. Впереди горели костры, сотни чужих костров. Возле каждого суетились муравьиные полчища. Вражеская армия…

— Марк, мне нужно тебе кое-что показать…

На правах будущего шурина Ренье Дювивье, племянник канцлера, тыкал Марку при первой возможности, хотя адъютанту это и не позволялось. Хорошо еще, при остальных мальчишка держался — старался держаться — солидно.