— Ваше Величество, проповедь является обязанностью священника, но как канцлер и слуга Вашего сына я руководствовался мирскими причинами.

— Ну разумеется, — благосклонно кивает Хуана Толедская. — Мы верим, что вы защитите нашего короля и сына от угрозы, которая исходит от еретиков.

От еретиков и правда исходит угроза. Не та, не так, не там, но серьезней некуда.

— Ваше Величество, я прошу милости. То, что я сейчас скажу, до сих пор было тайной для всех, кроме десятка человек, непосредственно вовлеченных в дело. Наши враги на севере — и я говорю не о подданных Вашего Величества, а о франконцах — последние два года готовили вторжение, намереваясь захватить ряд приграничных областей.

Лицо королевы белей платья. И не потому, что она злоупотребляет краской.

— Желая действовать наверняка и сберечь свои силы, они потратили очень много времени и средств на подкуп офицеров — и даже солдат — северной армии. Я узнал об этом из надежного источника, мои люди следили за негодяями. Генерал де ла Валле был отправлен на север, чтобы арестовать предателей, подчинить остальных — и заменить ненадежные части своими.

— Граф де ла Валле… — Ее Величество слегка улыбается, румянец возвращается на лицо. — Мы рады, что о нашем процветании заботится столь достойный дворянин. Наш король и сын к нему весьма благосклонны, а ведь детское сердце невинно и умеет различать добрых и злых.

Детское сердце в данном случае тянется к большому, красивому, блестящему и тяжело вооруженному. Верность к списку прилагается далеко не всегда. Хотя и такое бывает. А вот достойным дворянином Марка де ла Валле могут назвать лишь те, кто знает его очень плохо… или те, кто знает его очень хорошо.

К счастью, Ее Величество тоже любит большое, красивое и блестящее. И заранее одобрит любые действия генерала.