– Ты знаешь о чем.

– Держите при себе свои тайны, – сказала Джейн. – Я и без того знаю, в чем дело. Он – не мой дядя.

– Видите?! – вскричала Эмили. – Она тоже заметила. Я же говорила вам, что она заметила.

– Смех, да и только, – сказала Джейн.

Она прекрасно знала, что тот человек в гостиной – не ее дядя и никогда им не был, и что он усиленно притворялся, – достаточно умело для того, чтобы убедить взрослых, – будто он всегда им был. Ясным, лишенным предвзятости взором не достигшего зрелости существа Джейн могла видеть то, что было недоступно ни одному взрослому. Он был каким-то… пустым.

– Он только что приехал, – сказала Эмили, – около трех недель назад.

– Трех дней, – поправил ее Чарльз, пытаясь помочь. Однако его представления о ходе времени не зависели от календаря. Он измерял время, сообразуясь со значительностью событий, и понятие «день» не служило для него стандартом. Когда он был болен или когда шел дождь, время для него тянулось медленно, когда же он совершал веселые прогулки в Океанском Парке или играл на заднем дворе, время бежало гораздо быстрее.

– Это было три недели назад, – сказала Беатрис.

– Откуда он приехал? – спросила Джейн.

Снова обмен взглядами.

– Не знаю, – осторожно ответила Беатрис.

– Он пришел из большого дупла, – сказал Чарльз. – Оно такое круглое и сверкает, как рождественская елка.

– Не ври, – сказала Эмили. – Разве ты видел это собственными глазами, Чарльз?

– Не совсем. Но что-то вроде этого.

– И они не заметили?

Джейн имела в виду взрослых.

– Нет, – ответила Беатрис.

Все дети посмотрели в сторону дома, думая о непостижимости взрослых.

– Они ведут себя так, как будто он всегда был здесь. Даже бабуля. Тетя Бесси сказала, что он пришел раньше, чем я, только я-то знаю, что это неправда.

– Три недели, – подтвердил, поразмыслив, Чарльз.

– Из-за него все они чувствуют себя больными, – сказала Эмили. – Тетя Бесси все время пьет аспирин.