Ровно в полдень мы заняли места на диванах в кабинете директора Рувинского (он воображал, что отсутствие стола для заседаний создает непринужденную обстановку), и Моше сказал:
- Без преамбулы. Вчера вечером комиссия кнессета единогласно утвердила наш отчет по операции "Моше Рабейну". Операция завершена, гриф секретности снят. Ваши соображения?
- Слава Богу, - сказал Игаль Фрайман. - Я никогда не понимал, почему подобную операцию нужно было держать в секрете.
- Кошмар, - сказал Шай Бельский. - Теперь мне не дадут работать - все начнут приставать с расспросами.
- Этого нельзя было делать, - согласился Рафаэль Кушнер, - ибо вся операция была кощунством и надругательством над Его заповедями.
- Замечательно! - воскликнул Эльягу Моцкин. - Наконец-то я смогу опубликовать свой роман "Мессия, которого мы ждали".
Рон Шехтель промолчал, как молчал он и пять лет назад, - этот человек предпочитал действия, и за пять лет совершил их более чем достаточно.
- А ты, Песах, что скажешь? - обратился Рувинский ко мне.
- У меня двойственное чувство, - сказал я с сомнением. - С одной стороны, я смогу теперь опубликовать главы из "Истории Израиля", которые раньше были недоступны для читателей. С другой стороны, я вовсе не уверен, что читателям знание правды об операции "Моше Рабейну" прибавит душевного спокойствия.