Ей казалось, что уже пора ехать в Родильный дом, и пришлось объяснять, что на шестом месяце рожать рано. Живот велик? Так потому, что там, внутри, целых трое обосновались, но все, увы, самцы… Это для будущей мамаши было новостью – Гиневир ей ничего о тройне не говорила, и наставница не очень поверила юной ведьме, поскольку рожала уже четырежды, но каждый раз по одному. Спорить с нею Айри не стала: придет время – сама убедится…

К концу дня девушка чувствовала себя так, будто вытянула из болота чертову дюжину камней. Самое удивительное, что больше всего сил отнимали вовсе не колдовские манипуляции, а разговоры. Оказалось, и самцы, и – самое удивительное! – женщины постоянно нуждаются в утешительных словах. Будто она не ведьма, а… Впрочем, как можно было бы назвать таких утешителей, Айри и сама не знала – окружающий ее мир ничего подобного не имел.

Когда солнце склонилось к закату, она зашла на кухню и взяла немного еды. Наставница подивилась, что ведьма берет на двоих, но Айри ничего не стала объяснять. Потом, кое о чем вспомнив, вернулась в лечебницу и подобрала в кладовой рубаху и штаны самого большого размера.

***

Когда Айри вернулась домой, оказалось, что гостю уже не лежится. Он встретил ее в дверях, одетый в штаны и рубашку, оставшиеся от мамы Гиневир,- если не ростом, то комплекцией старая ведьма походила на него. Айри тут же заставила самца переодеться в принесенное, а попутно устроила ему нагоняй:

– Ты не ведьма. Тебе голубое носить не положено. Твой цвет – серый!

Март принялся оправдываться. Пришлось дополнить нагоняй советом:

– Когда тебя ругают, принято слушать склонив голову и молчать. И лишь в конце сказать: «Виноват, хозяйка. Прости!»

Совет гостю определенно не понравился – лицо самца скривилось,- однако, помолчав, он все-таки произнес:

– Виноват, хозяйка. Прости…- и добавил: – Я бы не вставал, если бы не умирал со скуки.