Март крякнул:

– Выходит, если бы совокупление приносило им мучения, это было бы искуплением долга?

– Несомненно.

– Странная философия. Я бы сказал, людоедская…

– С твоей точки зрения – возможно. Айри пожала плечами. Только не забывай, что именно женщины тебя спасли, лечат, кормят и пока ничего не требуют взамен. Наткнись на тебя кто-нибудь из сервов, он бы и пальцем не шевельнул!

На этот раз Март смотрел ей в глаза намного дольше. И когда заученно произнес: «Виноват хозяйка. Прости!» – на его лице не было ни тени улыбки.

– Так впредь и говори,- одобрительно порекомендовала девушка. Только голову не забывай склонять!

Самец молча склонил голову. А ведьма почуяла приближающихся колесничих.

– Нам пора! – Она вдруг вспомнила про его странную одежду. Нуада! Твое белье осталось нестираным.

– Я вчера постирал! – просиял он.

– Тогда возьми с собой.

Март достал из-под подушки небольшой валик, сунул в карман штанов.

– Это моя одежда в сложенном виде,- пояснил он, заметив удивленный взгляд Айри.

Та лишь головой покачала: снова почудилось, будто она заглянула она в бездонный колодец. Может, он из жукоглазых? Но у тех, по легендам, не человечья кожа, а твердый покров, как у насекомых.

Они вышли из дома и остановились.

Колесница уже показалась из-за поворота, подкатила ближе. Старшина гужевых поклонился Айри и равнодушно глянул на ее спутника.

– Привет! – сказал тот, но ответа, естественно, не получил.

– Садись! – Айри шагнула к колеснице. Март двинулся следом и вдруг замер, заметив на задней платформе смертоносца. Лицо найденыша исказилось, но Айри руку бы дала на отсечение, что самец испытывает не столько страх, сколько отвращение. Как будто вместо паука-волка увидал гриб-головоног…

– Садись же!

Март забрался в колесницу и угнездился напротив Айри. Лицо самца стало теперь непроницаемым. Он прикрыл глаза и застыл, как Старшая Матерь, когда та связывается с Хозяйкой.