В общем-то президент ораторствовал больше для журналистов, нежели для героев космоса, и Алекс, сохраняя торжественное выражение лица, речь совсем не слушал. Затем, закончив обращение, президент прошёл мимо строя добровольцев и в компании министров и репортёров удалился. Собственно, на этом торжественная часть и закончилась, а из руководства Конфедеративного союза с пилотами остался только адмирал Самелл.

В отличие от президента седой адмирал подошёл к каждому из двухсот добровольцев, пожал им руки и для каждого нашёл тёплые слова. И лет-капитан Ладыгин, услышав из уст Самелла "я горжусь, что знаком с тобой лично, сынок", обменялся с адмиралом крепким рукопожатием. Конечно, можно было бы подумать, что старик Самелл имеет в виду две недели гауптвахты, которые он лично объявил Ладыгину за то, что тот засыпал со своего штурмовика навозными бомбами имение начальника штаба третьего флота — известного рвача… Но Ладыгин был уверен, что адмирал говорит безо всякой задней мысли. И лет-капитан, отдав честь, сказал:

— Спасибо, сэр! Я тоже горжусь, что знал вас.

Глагол, употреблённый в прошедшем времени, как бы поставил лет-капитана за грань бытия. Адмирал чётким движением отсалютовал Ладыгину и шагнул к следующему добровольцу.

На семьдесят шестые сутки полёта, когда все запасные контейнеры с топливом были израсходованы, а корабельные баки уже наполовину опустошены, Ладыгин обнаружил, что попал в зону боевых действий. Во-первых, увеличилось количество финдакийских боевых станций, которые лет-капитану приходилось обходить. Во-вторых, встречные планетные системы были сожжены в пепел, как утверждал дистанционный анализатор. И в-третьих, лет-капитан чуть не поседел, когда увидел на мониторе громадный искусственный объект, размером не меньше старушки-Земли, болтающийся в открытом космосе. По сравнению с этим монстром боевые финдакийские станции казались крошечными мухами, а курьерский корабль землян вообще не был заметен. К счастью, станций финдакийцев рядом видно не было, не то Ладыгин угодил бы прямо в пекло.