Лет-капитан не успел даже ругнуться, потому что буквально перед носом у него возникло полупрозрачное изображение неизвестного существа, напоминающего собой инфузорию-туфельку с множеством ложноножек. Изображение то уплотнялось, то становилось практически невидимым, словно кто-то производил настройку. "Инфузория", наконец, заговорила, правда, почему-то на языке суахили, но Тор легко перевёл его первую фразу:
— Что тебе нужно, мирная тварь?
"Мирная тварь" звучало несколько неоднозначно, но Ладыгин счёл это трудностями перевода и с воодушевлением начал читать заранее заготовленный текст, который сочинили специалисты из дипкорпуса. Но гоумо прервал его, заговорив на этот раз уже на едином языке:
— Умолкни! Я уже понял, что твоя раса — жалкие существа. Мне осталось решить — позволить ли тебе и дальше существовать, лишая моих врагов боевого духа, или сразу уничтожить столь бесполезный элемент вселенной. Что ещё ты можешь сказать в своё оправдание?
Лет-капитан Ладыгин застыл — он никак не ожидал столь скорого и беспощадного приговора от разумного существа. Разумного и недружелюбного. В принципе, Ладыгин понимал наивность предпосылки "враг моего врага — мой друг", но полагал, что убедить гоумо станет возможно при помощи дипломатических инструкций, имеющихся на корабле в огромном количестве.
В этот момент Тор чуть ли не дымился от усилий найти подходящую случаю инструкцию, периодически пытаясь подсунуть Ладыгину, как ему казалось, удачный вариант развития беседы. Гоумо в виде инфузории терпеливо ждал ответа космонавта. Ладыгин просмотрел варианты, подобранные Тором, и ругнулся на старательного, но бестолкового компьютера и на далёких дипломатов.
— Уважаемый, с чего ты решил, что я… то есть, человечество лишает твоих врагов боевого духа?
— Мирные намерения разъедают истинное сущее воина! — незамедлительно последовал ответ. — Наши исконные и настоящие враги — хаутты, вот на кого вы все должны равняться! А финдакийцы — единственные из обычных, кто хотя бы приближённо может считаться нашими врагами, и их ожидает почётная смерть в войне. Остальные же расы вымрут: либо сгнившие от ненормальных пацифистских наклонностей, либо стёртые нами в пыль безо всякого почёта и уважения.