- А если он представит себе, какая бездна разверзлась за пределами корабля? - усомнился профессор.

- Для этого нужна фантазия.

- Берем что есть, - решил Президент. - Хорошеев, прикажите своим сотрудникам привести... э-э... пилота.

- Нет, так нельзя! - запротестовал Лебедянко. - Его следует подготовить. Дать ему время осмыслить ситуацию. Не забывайте, что он неспособен принимать мгновенные решения.

- Потеряем время, - возразил Президент.

- На подготовку уйдет не больше часа, - заверил профессор.

- А это не будет ошибкой? - задумчиво поинтересовался Хорошеев. - Если он откажется, за час его не переубедить. Быть может, лучше засунуть его в рубку "Криптона" в полном неведении, задраить все люки, а уж после объяснить что к чему?

- Это неэтично! - возмутился Лебедянко.

- О чем вы, профессор? - службист усмехнулся. - На карту поставлено существование Планеты. Какая тут этика?

- Нет, - вмешался Президент. - Пожалуй, Лебедянко прав. Если этот парень откажется жать на педаль, уже сидя в рубке корабля, мы ничего не сумеем исправить. Дело не в этике, но взойти на мостик "Криптона" пилот должен добровольно. У вас, профессор, самый располагающий вид. Вы расскажете пилоту о задаче, а через час мы соберемся на совещание в полном составе и с его участием.

* * *

- Ё-мое! - увидев, что в камеру вернулся только Федор, воскликнул Кувалда. - А остальных чего, уже почикали? Федька, что за опыты на вас ставили?

Опыты... После финального разговора с упитанным профессором астрофизики Федор ощущал неприятную пустоту в животе и головную боль. Хотя головная боль могла быть следствием зуботычины от Хана. Остальных, наверное, просто отпустили на все четыре стороны. А его, Федора Пустотелова, слесаря-наладчика причальных систем космопорта, оставили, поскольку он по каким-то там параметрам идеально подходил для выполнения вселенской миссии. Страшный сон. Даже больше - полный бред.