- Щеглы, - оценил Кувалда. - Без подготовки, что ли, вломились? Гастролеры безбашенные. Ну, и как вас вели?

- Сначала по коридору, потом в лифт запихнули, на пять этажей вниз, потом опять коридор и прямо сюда. Четыре силовых отсечки было. Две наверху, две внизу. И солдаты. Два поста внизу, один в кассе этой фальшивой.

- Федор, а тебя как доставили? Поверху или прямо из подвала?

Поверху... Об этом кошмарном моменте Пустотелову вспоминать не хотелось. Пронзительно голубое небо, пьянящий сильнее спирта воздух, слепящее до слез солнце и толпы сытых, чистых и улыбающихся горожан. Повсюду громкие звуки, сверкающие полировкой машины, зеркальные витрины, яркие вывески, музыка, рекламные ролики видеосистем и выкрикивающие бесконечные лозунги зазывалы: "Только самое лучшее! Насыщенный вкус! Стихия страсти! Ничего лишнего! Воплощение мечты!.." Гигантский разноцветный водоворот, сверкающая воронка чужой, странной жизни. Той самой, которую должен спасти добровольный узник подземелья Федор Пустотелов...

- Поверху. Так же, как этих. Я останусь, Кувалда. Я решил.

- Ты чего, самоубийца?! - ужаснулся бандит. - Не-е, Федька, я тебя вытащу. Ты меня потом еще благодарить будешь... Значит, так, бакланы, я пойду паровозом. Хан, держишь тыл. Барыга - посередине, тащишь этого тормоза.

- На себе, что ли? - Барыга скривился, но распухший нос и шишка на лбу не позволили включить мимику на полную мощность.

- Надо будет, потащишь на себе, - отрезал Кувалда. - Да только он сопротивляться не станет. Верно, Федя?

Бандит выразительно вытаращил глаза и почесал кулак.

Федору при виде кулака снова стало на все плевать. Подвиг во имя человечества срывался по привычной, банальной причине. По причине того, что это там, наверху, все пока еще сияло благополучием и дышало свежим воздухом. А уровнем ниже, среди тоннелей метро, торговых площадей и в лабиринтах "спальных пещер", текла совсем другая жизнь.